Доран: «Монте-Карло придал мне уверенность в том, что я достоин играть на этом уровне, но одновременно показал, как много мне еще предстоит улучшить».
1. Как ты впервые познакомился с нардами и когда понял, что эта игра может стать серьезной частью твоей жизни?
Мне было около 12 лет, когда я научился играть у своих тетей и двоюродных братьев и сестер. Каждый год в июне, когда мы собирались вместе на каникулы, мы играли в нарды.
Мы с братом по-настоящему увлеклись этой игрой. Играли почти каждый день и спорили на самые разные вещи: например, кто уберет комнату другого или кто приготовит завтрак. Такие вот глупые пари!
Я влюбился в игру с самого начала и до сих пор отношусь к ней так же.
Но при этом большую часть жизни я никогда не воспринимал ее всерьез. Я любил играть, но нарды были просто частью моей повседневной жизни.
По-настоящему серьезной частью моей жизни нарды стали только после чемпионата мира 2025 года в Монте-Карло.
Мне казалось, что я нашел недостающий кусочек пазла своей жизни.
2. Когда ты оглядываешься на свой путь в нардах, какой момент считаешь главным поворотным событием?
Безусловно, чемпионат мира по нардам 2025 года в Монте-Карло.
Это был мой первый серьезный международный турнир, и я действительно не знал, чего ожидать.
Я приехал туда просто играть, получать удовольствие и прочувствовать атмосферу чемпионата мира.
А потом каким-то образом я просто продолжал побеждать!
Казалось, будто я живу во сне. Если честно, даже сейчас это ощущение отчасти остается.
Выход в финал, естественно, многое для меня изменил. Из совершенно неизвестного игрока я внезапно превратился в человека, о котором все хотели узнать: кто этот парень из Южной Африки, о котором еще вчера никто не слышал?
Но, пожалуй, еще важнее было ощущение, что я нашел семью, которой мне давно не хватало, место, которому я принадлежу.
Наверное, многое из того, что произошло со мной после той недели, берет начало именно в тех днях.
3. Когда ты вспоминаешь Монте-Карло и чемпионат мира, какое воспоминание приходит первым?
Я только приехал в Монте-Карло, оставил багаж и сразу отправился в игровой зал!
Я был как возбужденный ребенок, вошедший в огромную кондитерскую!
Мой первый матч в Монте-Карло, на квалификационном этапе, был против Jörgen Granstedt.
Чтобы выиграть матч, мне нужен был дубль, и каким-то невероятным образом я выбросил именно его!
Я был на седьмом небе от счастья.
Думаю, этот момент отлично передает мое состояние при приезде в Монте-Карло. Я был невероятно рад просто находиться там и совершенно не представлял, что произойдет со мной в течение той недели.
4. Что ты чувствовал перед финалом чемпионата мира и что больше всего запомнилось из самого финала?
Перед финалом меня переполняли эмоции. Я много плакал и испытывал огромное чувство гордости.
Но странным образом, когда я сел за доску, я был довольно спокоен.
За ту неделю я уже прошел через множество тяжелых матчей, и поначалу финал почти казался просто еще одной встречей с очередным соперником.
Затем я очень здорово начал.
Помню, я оказывал давление на Тимо и думал про себя: «Вот оно! Я стану чемпионом мира!»
Но потом Тимо начал возвращаться в матч.
Наверное, именно это я больше всего и запомнил: мой мир постепенно начал сужаться.
Давление матча стало сказываться. Стала проявляться моя нехватка опыта. Это был первый раз, когда я вообще выехал за границу ради игры, и внезапно оказался в самом важном матче своей жизни, пытаясь все удержать под контролем.
Тимо великолепно сыграл в этой части матча.
Внутри меня шла настоящая борьба. С одной стороны, я пытался сохранять спокойствие, а с другой чувствовал, как матч постепенно ускользает от меня.
Этот финал многому меня научил.
5. Когда ты стал вице-чемпионом мира, каким было первое чувство или первая мысль?
Честно говоря, я был разбит! Не буду врать.
Я ужасно хотел стать чемпионом, и когда подходишь так близко к цели, поражение причиняет сильную боль.
Но довольно быстро разочарование сменилось благодарностью за то, чего мне все-таки удалось достичь.
Это было мое первое выступление на чемпионате мира и первый серьезный международный турнир.
За неделю до этого меня почти никто не знал, а потом я вдруг оказался в финале.
Мне потребовалось время, чтобы по-настоящему осознать, что произошло.
Даже сейчас я иногда вспоминаю ту неделю и думаю: «Черт, что вообще тогда произошло?!»
6. Теперь, когда у тебя было больше времени все осмыслить, что Монте-Карло показал тебе о тебе самом как об игроке?
Он показал мне, что я способен конкурировать на гораздо более высоком уровне, чем сам когда-либо представлял.
Но одновременно я понял, что мне еще очень многому нужно научиться.
Большую часть жизни я играл в основном на инстинктах, за счет распознавания моделей и внутреннего чувства.
Иногда я находил очень сильный ход, но когда меня спрашивали, почему я его сделал, я выдавал совершенно нелепое объяснение!
На самом деле именно отсюда и появился Gutterbot.
После Монте-Карло я стараюсь соединить свои инстинкты с более техническим и научным пониманием игры.
Я также понял, насколько хорошо играю, когда чувствую свободу.
Тогда я не оценивал каждое свое решение и не пытался никому ничего доказать. Я просто играл.
И я понял, насколько сильно люблю побеждать!
Монте-Карло придал мне уверенность в том, что я достоин играть на этом уровне, но одновременно показал, как много мне еще предстоит улучшить.
7. Ты переживал и невероятные победы, и тяжелые поражения. Чему проигрыши научили тебя такого, чему победы научить не могли?
Тому, что боль поражения всегда намного сильнее удовольствия от победы!
Нарды жестоки, потому что иногда ты можешь сыграть великолепно и все равно проиграть. С другой стороны, можно сыграть плохо и все равно выиграть.
Научиться отделять результат от качества решения — наверное, одна из самых сложных частей этой игры.
Ник, наш руководитель, постоянно говорит мне: «Не будь так зациклен на результате».
Я все еще над этим работаю!
Конечно, бывают и моменты, когда я три часа стараюсь стать эмоционально зрелым, а потом выхожу из зала с мыслью, что кости на самом деле преступники!
Но в конечном счете всегда приходится возвращаться к одному и тому же вопросу:
Я принял правильное решение?
8. Как ты считаешь, что отличает великого игрока от того, кто способен стабильно хорошо выступать на крупнейших турнирах?
Думаю, здесь есть несколько факторов.
Техническое мастерство, конечно, необходимо, но на самом высоком уровне все умеют играть.
Для меня главное различие заключается в стабильности под давлением и способности адаптироваться к разным ситуациям.
И, возможно, самое важное — умение контролировать эмоции, когда кажется, что кости над тобой смеются, и способность избавиться от чувства, будто кости тебе что-то должны!
Это гораздо сложнее, чем звучит.
Можешь ли ты по-прежнему принять правильное решение, когда злишься и раздражен?
Можешь ли ты восстановиться после ошибки или ужасного броска и не позволить этому повлиять на следующую игру?
А еще есть внутренний голос, история, которую ты рассказываешь себе по ходу матча.
«Мне не везет? Матч ускользает? Нужно ли мне что-то сделать, чтобы переломить игру? Я проиграю?»
На мой взгляд, лучшие игроки умеют успокаивать этот внутренний шум и видеть позицию на доске такой, какая она есть на самом деле.
Думаю, эта психологическая борьба — огромная часть стабильной игры на самом высоком уровне.
9. Люди обычно видят результаты турниров и фотографии. Что, по-твоему, остается для них незаметным в жизни профессионального игрока в нарды?
Мне бы очень хотелось называть себя профессиональным игроком в нарды, но я не уверен, что уже достиг этого уровня!
Люди в основном видят яркие моменты: трофей, финальный стол и фотографии.
Но они не видят, насколько на самом деле трудно побеждать.
Даже лучшие игроки мира имеют лишь небольшое преимущество над соперниками, потому что удача играет очень большую роль.
Ты можешь отправиться на другой конец света, сыграть блестяще и все равно вылететь очень рано.
После этого приходится принять результат, извлечь из него уроки и снова сесть за доску.
У меня параллельно со всем этим есть семья, работа и обычная жизнь.
Результаты видят все, но большая часть поражений, тренировок и усилий, необходимых для того, чтобы совмещать разные стороны жизни, остается за кадром.
10. Ты много лет находишься в международной среде нард. Как, по-твоему, изменилась игра и что ей нужно для дальнейшего роста?
Хотелось бы сказать, что я уже много лет являюсь частью международного сообщества нард, но правда в том, что это мой первый год в нем!
Что я действительно заметил, так это скорость изменений.
Технологии развиваются очень быстро. Прямые трансляции стали гораздо более важной частью турниров, а все больше платформ, организаций и отдельных людей экспериментируют с новыми идеями и пытаются двигать игру вперед.
Я считаю эту конкуренцию здоровой.
Но, на мой взгляд, самая большая возможность по-прежнему находится на массовом уровне.
Если мы действительно хотим, чтобы нарды развивались, нам нужно вовлекать больше молодых людей через школы, молодежные программы и среды, где дети смогут изучать игру, чувствовать свою принадлежность к сообществу и видеть путь для развития.
Нам также нужно лучше рассказывать историю нард.
В этой игре есть все: мастерство, удача, психология, культура, интересные личности и азарт.
Но иногда мы по-прежнему представляем ее как таблицу Excel!
Люди не влюбляются в пиар и маркетинг.
Они влюбляются в саму игру и в людей вокруг нее.
11. Если молодой игрок скажет тебе: «Я хочу однажды стать чемпионом мира», что ты ему ответишь?
Будь любознательным, получай удовольствие от игры и задавай вопросы.
Играй много и не бойся ошибаться.
Изучай игру, но не зацикливайся настолько на поиске рекомендованного компьютером хода, чтобы потерять собственное чувство и понимание игры.
Играй с более сильными игроками и учись у них.
И самое главное — не делай чемпионство мира единственной вещью, имеющей значение в твоей жизни.
Ты можешь контролировать, насколько сильно будешь прогрессировать и каким игроком станешь.
Но ты не можешь контролировать кости.
12. Как отец и человек, имеющий опыт игры на профессиональном уровне, поддержал бы ты своих детей, если бы они захотели профессионально заниматься нардами? Почему?
Я поощряю своих детей следовать за тем, что они действительно любят.
Если этим окажутся нарды, я полностью их поддержу.
Но это должен быть их собственный выбор.
Как отец, я не считаю своей задачей решать, кем должны стать мои дети.
Моя задача — дать им уверенность и поддержку, необходимые для того, чтобы они нашли собственный путь.
Если нарды станут частью этого пути, я буду рядом с ними на каждом его этапе.
13. Если смотреть в будущее, какие цели по-прежнему тебя мотивируют? Есть ли конкретное достижение в нардах, которого ты еще хочешь добиться?
У меня много целей.
Лично я хочу продолжать совершенствоваться. Я еще даже не участвовал в соревнованиях BMAB и очень хотел бы однажды достичь уровня гроссмейстера.
Конечно, я также хотел бы снова получить возможность сыграть в финале чемпионата мира.
Но сейчас значительная часть моей мотивации выходит далеко за рамки самой игры.
Я развиваю бренд Pip & Pivot, расширяю Africa Open и теперь также являюсь членом совета директоров World Backgammon Federation (WBGF), что дает мне еще одну возможность помогать развитию игры.
Если я смогу стать лучшим игроком, помочь нардам расти, вдохновить следующее поколение и оставить после себя что-то значимое, для меня это будет невероятно ценно.
14. И наконец, если бы ты мог вернуться к началу своего пути в нардах и поговорить с более молодым Дораном, что бы ты ему сказал?
Наверное, я бы просто сказал ему не обдумывать все настолько сильно!
Получай удовольствие от игры и позволяй ей быть такой, какая она есть.
Однажды нарды станут для тебя способом самовыражения, способом полностью жить в моменте и, как ни странно, соединять многие вещи, которые ты любил на протяжении жизни.
Соревнование, путешествия, творчество, люди и истории.
Сейчас ты еще не способен понять ничего из этого.
Просто продолжай бросать кости! 🎲